Сегодня разберем манипуляции Института воспитания, выполняющего заказ властей на продвижение уроков финансовой грамотности. Зачем нужны эти уроки, понятно из описания, в каком возрасте чего преподавать:
«В 11–13 лет подросток способен понять финансовую ситуацию семьи, регулярно сберегать 10–30% личного бюджета, рассчитываться картой и осознать суть кредитования.
К 14–18 годам разговор должен переходить к инвестициям, налогам, стоимости образования и ответственности за свои решения».
Многие родители не хотят учить своих детей жить в долг (а это и есть самая «суть кредитования») и давать в долг под проценты (это суть «инвестирования», которое раньше называлось ростовщичеством, деньги отдавались ради их роста). Поэтому родителей надо заставить и в ход идут манипуляции:
«Пример 1.
Сын или дочь просит о покупке в магазине, а мама говорит: «На это нет денег». В 8 лет дети понимают эту фразу буквально и начинают тревожиться: «А хватит ли на еду?». На самом деле мама имела в виду: «Эта покупка не входит в наш бюджет на этот месяц». Но ребёнок пока не понимает разницы».
На самом деле ребенок в таком возрасте, в норме, не должен и не хочет задумываться о том, на что там денег хватает, а уж что денег может не хватить на еду будет задумываться только если семья не живет, а выживает и денег на еду когда-то реально не хватало. В нормальной ситуации он живет как за каменной стеной — о пропитании всегда позаботятся родители, зачем об этом думать?
Пример нужен исключительно для манипуляции, чтобы заставить родителей рассказывать ребенку то, что нужно манипуляторам, но о чём они прямо говорить не хотят.
«Пример 2.
Папа отмахивается: «Подрастёшь – поймёшь». Подросток в 13 лет делает вывод, что тема денег запретная, спрашивать нельзя. Через год он теряет 2 000 рублей на карте и молчит, потому что «про деньги говорить стыдно»».
Снова манипуляция, но уже другого рода. Потому что в общении детей и родителей на самом деле есть много запретных тем и вопрос не в том, чтобы их разрешать, а в том, как именно избегать их обсуждения, что отвечать, чтобы ребенок не чувствовал себя отвергнутым.
Один из самых очевидных примеров — откуда берутся дети. Или Институт воспитания через короткое время будет рассказывать нам о том, что если родителям задают такой вопрос, «отмахиваться» недопустимо, надо максимально подробно объяснять? Надеемся, что нет.
В приведённом примере непонятно, какой вопрос задал ребенок — и это само по себе показательно. А ведь вопрос может быть, например, «папа, а почему ты так мало зарабатываешь?» Или наоборот, «а почему тебе так много платят, а другим — мало?»
Согласитесь, в современных реалиях не всякий родитель сможет ответить на такие вопросы прямо и откровенно. Особенно если первый вопрос задан отцу — учителю физики с зарплатой 40 тыс. руб., а второй — отцу-банкиру с зарплатой под миллион.
Было бы, кстати, здорово почитать воспитательную заметку института на тему такого неравенства доходов в стране. С разбором упомянутых выше предметов. Но вряд ли дождемся.
Подобные манипуляции и уроки — штука небезобидная. Ведь инвестиции — это один из вариантов бизнеса. А бизнесменом хочет стать не каждый — да и не должна страна состоять из одних бизнесменов.
Стране нужны врачи, учителя, инженеры, рабочие, ученые, фермеры, которые должны думать не о кредитах и инвестициях, а о своей работе. Если каждый, чтобы жить, должен инвестировать, то это уже какое-то неправильное устройство государства — государство-биржа, получается.
Даже Британию, запустившую свои финансовые щупальца, наверное, во все страны мира, с трудом можно представить в таком амплуа, а уж Россия так существовать точно не сможет. Но «воспитатели» тупо копируют западные практики даже не задумываясь, может ли русским быть с этого польза.