Образ культурного героя в архаической мифологии возник не на “пустом месте”. Существовали определенные предпосылки для его появления, понять которые необходимо перед тем как рассматривать сам процесс его формирования и развития, о котором мы будем говорить в следующем разделе. В этом же мы постараемся разобраться с тем как, почему и зачем возникал образ культурного героя в архаических сообществах. Ранее, когда рассматривалось формирование мифологического мышления, кратко была затронута проблема ограниченности личного опыта у первобытного человека. Рассмотрим этот вопрос подробнее.
В чем суть проблемы ограниченности личного опыта? Как было отмечено ранее, сильно упрощенно схема познания мира архаическим человеком была следующей: человек наблюдал феномен “А”, который в сочетании с феноменом “Б” приводил к возникновению феномена “В”, из чего доисторический человек делал предположение, что феномены “А” и “Б” приводят к “В”. И если подобное наблюдение статистически подтверждалось, то предположение “А+Б=В” начинало считаться истинным. По большому счету, и современная наука пользуется аналогичной схемой, с той разницей, что в науке предположение обоснуется логически и передается через формальное описание. Архаический человек таких возможностей, как было рассмотрено ранее, не имел, и был вынужден для обоснования предположений использовать личный опыт, который затем передавал другим через иносказания, апеллируя к эмоциональной сфере слушателей.
Но событий, взаимосвязей и возможных последствий в происходящем вокруг первобытного человека было на порядки больше, чем мог вместить его личный опыт. Ведь не обладая в полной мере возможностью выстраивать логические взаимосвязи, ему для обнаружения связи между событиями было необходимо лично наблюдать происходящее. Наблюдать — значит фиксировать в личном опыте, чтобы в дальнейшем, соотнося происходящее с ним, “обосновывать” истинность своих “предположений”. Но так как личный опыт ограничен тем, что человек может наблюдать лично, то и полученные таким образом знания об окружающем мире были ему доступны в ограниченном объеме. [1, 32-33]
Zdenek Burian Magic rites
Для расширения этого объема первобытному человеку необходимо было расширить свой личный опыт. Как это можно было сделать? Самое простое — использовать не только личный опыт, но и опыт соплеменников. Но такое расширение личного опыта до коллективного сталкивался с двумя проблемами. Во-первых, так как мы рассматриваем момент зарождения культуры, то у человека еще не было полноценного механизм обмена опытом. А во-вторых, использование “чужого” личного опыта для обоснования предположения “А+Б=В” требовало веры в его достоверность, то есть возникала потребность в неком авторитете, ссылки на который было бы достаточного для обоснования истинности утверждения, полученного не из личного опыта.
Проблема обмена опытом, как было разобрано ранее, могла быть решена с помощью мифа и мифологического мышления. Для этого было достаточно найти подходящую иносказательную форму, которая бы позволяла вызывать в другом нужное эмоциональное состояние. Какой же простой и понятный всем образ мог быть использован для передачи причинно-следственных связей?
Наиболее очевидной и регулярно наблюдаемой причинно–следственной связью было происходящее в повседневной деятельность человека. Если человек был голоден, он искал пищу, если хотел защититься от непогоды — строил убежище, если ему угрожала опасность — убегал или защищался и так далее. То есть, для того, чтобы что-то сделать, у человека сначала возникала воля к действию, а следствием ее воплощения становился поступок. Естественно, что подобная схема была перенесена и в мифы, где любые происходящие события становились проявлением чьей-то воли. Например боги разгневались и наслали потоп, или прародитель смилостивился и научил искусству охоты. Таким образом, механизм для “передачи опыта” в принципе существовал, но необходимо было обеспечить должную “авторитетность” передаваемому опыту.
(продолжение следует)
Юрий Вердеревский, РВС
Список литературы
- Дьяконов И.М. Архаические мифы Востока и Запада. — М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1990. — 247 с. — ISBN 5-02-017016-Х {7}
- Гуревич А.Я. Средневековый мир Культура безмолвствующего большинства, М.: Искусство, 1990. — 396 с. — ISBN 5-210-00102-4. {6}
- Мелетинский Е.М. Происхождение героического эпоса : Ранние формы и архаические памятники. — 2-е изд., испр. — М.: Вост. лит., 2004. — 462 с. — ISBN 5-02-018476-4 {11}